Граф и Лаура сразу прониклись друг к другу симпатией. Тито радовался, что между ними быстро завязалась сердечная дружба: отцу он был предан так же сильно, как любил жену. Тито нравилось, что граф стал наезжать во Флоренцию чаще, чем раньше. В квартире имелась свободная комната, граф жил в ней по двое-трое суток, когда у них останавливался. Он и Лаура обходили антикварные лавки и по дешевке покупали для виллы старинные вещи. Граф имел подход к продавцам и разбирался в антиквариате. Мало-помалу вилла с ее просторными комнатами и мраморными полами утратила запущенный вид и превратилась в уютное жилище. Лаура увлеклась садоводством, они с графом часами корпели над планами, а затем наблюдали, как рабочие возвращают садам их былое великолепие.

Лаура не переживала, когда из-за денежных проблем Тито им пришлось отказаться от квартиры во Флоренции. К тому времени она была по горло сыта флорентийским обществом и не без удовольствия перебралась в прекрасный дом, принадлежавший предкам Тито. Тому, напротив, нравилась городская жизнь, он маялся, однако жаловаться не мог: ведь урезать расходы понадобилось из-за его собственного безрассудства. Впрочем, у них оставался автомобиль. Тито подолгу гонял по окрестностям, пока его отец и Лаура занимались делами по дому. Если они и знали, что время от времени он наведывается во Флоренцию отвести душу за покером, то закрывали на это глаза. Так миновал год. И тогда у Тито — он и сам не знал почему — зародилось какое-то смутное дурное предчувствие. Ничего определенного, только тревожное ощущение, что Лаура, возможно, с ним не совсем такая, какой была в самом начале. Порой ему казалось, что он начинает раздражать отца. Лаура и граф, судя по всему, находили великое множество тем для беседы, однако у Тито создалось впечатление, что они исключают его из своих разговоров, словно для них он — маленький мальчик, которому положено сидеть смирно и не встревать, пока старшие обсуждают вещи, недоступные его разумению.