Лаура побледнела и бросила взгляд на графа.

— Ты не имеешь права говорить с Лаурой в таком тоне, — произнес тот. — Болван неотесанный.

— Она моя жена, в каком тоне хочу, в таком и буду.

— Ошибаешься. Пока живешь под моей крышей, ты обязан оказывать ей уважение, она имеет на это право.

— Когда мне захочется, отец, чтобы ты поучил меня хорошим манерам, я сам тебе скажу.

— Ты дерзишь, Тито. Будь добр, уйди, — произнес граф строго и с достоинством.

Тито был в бешенстве, но и немного напуган. Он выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью, сел в машину и укатил во Флоренцию. В тот день он изрядно выиграл (везет в картах — не везет в любви) и, чтобы это отпраздновать, крепко напился. На вилле он объявился только под утро. Лаура, как обычно, была приветлива и невозмутима, но отец держался холодно. О сцене накануне никто не сказал ни слова, но с той поры события развивались от плохого к худшему. Тито ходил мрачный и замкнутый, граф был им недоволен. При случае они обменивались колкостями. Лаура не вмешивалась, но у Тито сложилось впечатление, что после той более чем резкой стычки она замолвила за него слово перед отцом, поскольку граф, не желая, чтобы ему докучали, начал обращаться с Тито как с капризным ребенком — осторожно и терпеливо. Тито внушил себе, что они сговорились у него за спиной, и его подозрения выросли до неимоверных размеров. Они еще усилились, когда Лаура со свойственным ей добродушием заметила, что ему, верно, скучно проводить за городом столько времени, и предложила почаще ездить во Флоренцию пообщаться с приятелями. Тито сразу решил, что сказала она это лишь для того, чтобы сплавить его с глаз долой. Он принялся следить за женой и отцом. Внезапно входил в комнату, где они были вдвоем, рассчитывая застать их врасплох, или же бесшумно крался за ними по укромным садовым дорожкам, чтобы подслушать всего лишь беспечную болтовню о разных пустяках. Лаура неизменно встречала его милой улыбкой.