— Много у вас денег, раба?
— Нет, к сожалению, — отвечала я. — Я бедная девушка.
Он посмотрел на меня и, улыбаясь, сказал:
— Вы не так меня поняли. Мне надо немного денег до завтра.
— Кое-что у меня есть, дома у меня есть сто тридцать крон.
— Дома, не здесь? Я отвечала:
— Подождите четверть часика и пойдёмте со мной, когда здесь закроют.
Он подождал четверть часа и пошёл со мной. «Ровно сто крон», — сказал он. Он шёл всё время рядом со мной, а не впереди или позади, как это часто делают важные господа.
— У меня всего лишь каморка, — сказала я, когда мы остановились у моего дома.
— Я не пойду с вами, — отвечал он. — Я подожду здесь.
Он остался ждать.
Когда я спустилась, он сосчитал деньги и сказал:
— Здесь больше ста крон. Десять крон я даю вам на чай. Да, да, слышите, непременно десять крон на чай.
Он протянул мне деньги, пожелал покойной ночи и ушёл. Я видела, как он остановился на углу и подал монету старой хромой нищенке.
V
На следующий вечер он сожалел, что не может заплатить мне долг. Я благодарила его за то, что он не может этого сделать. Он прямо признался, что прокутил их.
— Что поделаешь, раба! — говорил он улыбаясь. — Сами знаете: жёлтая дама!
— Почему ты зовёшь нашу кельнершу рабой? — спросил один из его друзей. — Сам ты больше раб, чем она,
— Пива? — спросила я, прервав их.
Скоро явилась жёлтая дама. Т*** встал и поклонился. Он поклонился так низко, что волосы упали ему на лицо. Она прошла мимо, села за пустой столик, но прислонила к нему два повёрнутых стула. Т*** сейчас же подошёл к ней, взял один из стульев и сел. Минуты через две он встал и сказал громко:
— Хорошо, я уйду. И никогда не приду больше.
— Благодарю вас, — отвечала она.
Я не чуяла под собой ног от радости, побежала к буфету, что-то там говорила. Должно быть, рассказывала, что он к ней никогда больше не вернётся. Обер-кельнер проходил мимо, он сделал мне строгий выговор, но мне было всё равно.