По сути, это был прямодушный, беспечный, всем довольный и сугубо общительный англичанин. Если при первом знакомстве он казался замкнутым, прямо-таки ледяным – немножко терпения, это шампанское оттает. А если и нет – лучше замороженное шампанское, чем разбавленный уксус.

Обедало нас девять джентльменов, все холостые. Один проживал «Дом №… улица Королевской скамьи, Темпл»; второй, третий, четвертый и пятый в разных дворах или переулках с не менее звучными наименованиями. Это был, можно сказать, сенат холостяков, присланных на данный обед из отдаленных друг от друга округов, дабы представить безбрачие Темпла. Более того, здесь представлены были, как в Большом парламенте, лучшие холостяки большого Лондона. Кое-кто прибыл из отдаленных районов города, – видные юристы и просто неженатые мужчины из Линкольн-Инн, Фэрнивалз-Инн,

Квартира расположена была довольно далеко от земли, по дороге на небо. Не знаю, сколько истоптанных старых ступеней я пересчитал, пока до нее добрался. Но хороший обед, да еще в недюжинной компании, надо заработать. Я не сомневаюсь, что наш хозяин поместил свою столовую так высоко в расчете обеспечить достаточно предварительной гимнастики, необходимой для того, чтобы оценить и переварить его обед.

Обстановка была самая непритязательная, мебель старая и удобная. Ни нового, блестящего красного дерева, еще липкого от невысохшей политуры; ни роскошных оттоманок и соф, на которые и присесть-то боишься. Вот что каждому разумному американцу следовало бы перенять у каждого разумного англичанина: что блеск и мишура, безделки и побрякушки вовсе не обязательны для домашнего отдохновения. Американский Бенедикт на бегу хватает жесткую котлету в золоченом ресторанчике; английский холостяк, сидя за простым, неполированным столом, не спеша обедает дома своей несравненной южноанглийской бараниной.