– Я заходил в корчме.

– Терпеть не могу общественные уборные.

Он прошел вперед на порядочное расстояние. Вот еще: «приятной наружности»! Да что у нее, глаз нет? (С тех пор как он из мальчика стал превращаться в подростка, мать всегда снисходительно улыбалась, стоило ей взглянуть на него. Уж кто-кто, а мать всегда находит своего ребенка красивым!) Это «пи-пи» возбудило в нем странные смешанные чувства. Неодобрение (женщине так не полагается, правда, и женщина человек, но надо сдерживаться) и в то же время нечто вроде гордости: такая доверительность, если можно так сказать, интимность, хотя и несколько странный, а все-таки признак дружбы. Он смотрел на небо между деревьями, на равнину, видневшуюся сквозь редкий лес, и не хотел думать о том, что делает женщина, пока он ожидает ее, просто отогнал от себя мысли об этом.

По дороге произошли еще два события. На повороте тропинки им навстречу выбежала огромная лохматая лиса. И первым побуждением мальчика было спрятаться за Магду, но в ту же минуту он сделал шаг вперед, чтобы заслонить ее. Магда шепнула:

– Она на людей не нападает, боится.

– Не двигайтесь, – сказал он, – а вдруг она бешеная?

И с палкой в руке двинулся на лису. Лиса на мгновение застыла на месте, потом с быстротой молнии кинулась в лес и неслышно исчезла в нем – они даже шороха листьев не услышали.

Дороги в хвойных лесах обычно тенистые, прохладные, но скользкие. Из-за опавших хвойных игл, еще не истлевших в рыхлый перегной, и из-за твердых корней, вылезающих из земли особенно в тех местах, где колеса телег и подошвы ботинок стерли их до гладкости. Магда поскользнулась на таком корне и упала. Сначала она оправила задравшуюся юбку, потом застонала от боли. К счастью, ударилась она не сильно, но мальчик все же заставил ее взять палку:

– Если снова выскочит лиса, я заберу палку.

Магда похромала немного, но потом все прошло, и они снова смеялись.