– Все не буду, – пообещала Уморушка. – Скакать не буду, подсказывать не буду, язык отвечающим показывать… Мало ли чего! Всего не упомнишь.

Калина Калиныч задумался. После долгих колебаний спросил с сомнением:

– Твердо обещаешь?

– Твердо!

Старый лешак посмотрел на внучку чуть ласковее и, после небольшой паузы, сказал:

– Ну вот… Так-то лучше… А то – стыд на всю Чащу… А каникулы у вас будут, я обещаю.

И тут Уморушка вдруг спросила:

– А если я ни одного замечания не получу, ну, ни одногошеньки!.. – тогда в Светлогорск к Маришке съезжу?

– Куда?.. – удивился Калина Калиныч. – В Светлогорск?! К людям?!

– А что? Они-то к нам ездили!

Калина Калиныч хотел было произнести громовым голосом привычную фразу: «Ни под каким видом!» и быстренько улетучиться, но в последний миг вдруг передумал и сказал:

– Ну что ж… Если ни одного замечания не получишь, то, пожалуй, и съездишь к подруге в город. Только этому, Уморушка, никогда не бывать – не из того ты теста леплена, чтобы на месте сидеть.

– Я-то? – переспросила Уморушка.

– Ты-то, – подтвердил Калина Калиныч.

– А вот увидишь! – посулила Уморушка.

– Ну-ну… – усмехнулся Калина Калиныч.

– Так по рукам?

– По рукам!

Калина Калиныч, продолжая тихо улыбаться в седые усы, протянул внучке руку, и та не замедлила крепко вцепиться в нее своей ручонкой.

– Федюшк, – крикнула Уморушка вертевшемуся неподалеку подростку-водяному, – а ну-ка, разними.

Федюшка охотно исполнил просьбу, а потом спросил:

– А про что спор?

– Тсс!.. – сказала Уморушка, прижимая указательный палец к губам. – Пока тайна!..

Глава четвертая,

в которой Калина Калиныч сдается на милость победителя

Всякая тайна рано или поздно становится явной. Минуло еще три четверти, и всей Муромской Чаще стал известен спор между Уморушкой и ее дедом. А позаботилась об этом сама Уморушка. Еще бы: за все три четверти она не получила ни одногозамечания!