Это прозвучало так, будто там, в углу, из кого-то насильно выдавили это слово. При этом сам хозяин даже не шевельнулся. Только глаза его были теперь открыты и неподвижный взор устремлен в потолок.

Тогда пастор Людвиг Калнпетер сообразил, что здесь что-то неладно. Но особенно долго ломать над этим голову не пришлось. В комнату вошла хозяйка, надо было поздороваться с ней.

— Здрасте!

Ответ хозяйки прозвучал еще резче, совсем сквозь зубы.

У пастора окончательно ушла почва из-под ног, и его лицо приняло глупо-растерянное выражение.

Хозяйке, видимо, было некогда. Она нервно металась по комнате и так же, как и хозяин, смотрела куда-то мимо гостя. Заметив, что мухи густо облепили кофейную посуду и недопитую бутылку ликера, она схватила лежавшую тут же на углу стола салфетку и замахнулась на мух таким манером, чтобы направить всю эту черную стаю прямо на полосатые брюки пастора.

Трудно было придумать, с чего начать разговор, но сидеть вот так молча тоже не имело смысла. Положение становилось все более и более невыносимым, особенно когда пастор услыхал за стеной звонкий смех и веселый голос Мале, разговаривавшей с кем-то посторонним.

Он попробовал сказать наугад:

— Славный дождичек прошел!

Тема, казалось, была выбрана удачно. Хозяин сразу привскочил и сел на кушетке. Он всем своим корпусом повернулся к гостю. Но слова его не были изъявлением восторга и благодарности за сегодняшние деяния пастора.

— И вы еще радуетесь?

Хозяйка уперла руки в бока и, как фурия, откинула голову:

— Нашел чему радоваться!

Пастор Людвиг Калнпетер почувствовал себя так, будто с неба свалился.

— Что? Разве вы…

Хозяин Луцей уже вскочил на ноги и угрожающе двинулся к пастору.

— Мы, мы… А вы что, поиздеваться над нами пришли?

Хозяйка стала рядом с ним.

— Тоже, еще в зятья напрашивается!