Фелисьенна и Жоржетта, обе дочери богатых родителей, еще совсем девочками помещены были в знаменитый пансион, который содержала мадемуазель Барб Дезагремен.

Там, хотя у них на губах молоко еще не обсохло, между ними возникла, благодаря единству взглядов на всевозможные тайные мелочи женского туалета, глубочайшая дружба. Одинаковый возраст, одинаковый характер их детского очарования, одинаковое, разумно ограниченное образование, которое они получили, укрепили в них это чувство. Вдобавок — о, тайны женской души! — сразу же, несмотря на всю зыбкость детского сознания, обе они инстинктивно поняли, что ни в чем не могут повредить друг другу.

Переходя из класса в класс, они весьма скоро начали проявлять во всех оттенках своего поведения то чисто светское самоуважение, которое было у них врожденным: об этом свидетельствовала хотя бы серьезность, с которой они уплетали за завтраком бутерброды. И так, почти совсем позабытые своими близкими, они более или менее одновременно достигли восемнадцати лет, и при этом за все прошедшие годы ни одно облачко не затуманило их взаимной симпатии, каковую, с одной стороны, укрепляла удивительная приземленность их натур, а с другой — как бы возвышала, если позволительно так выразиться, «непосредственная искренность» их отроческого возраста.

И вот, поскольку Фортуна по-прежнему сохраняла свой огорчительно переменчивый характер и в сей земной юдоли даже в наше время ничто не прочно, наступила злосчастная перемена. Обе их семьи, разорившиеся за какие-нибудь пять часов во время Краха, вынуждены были поспешно взять их из заведения Дезагремен, где, впрочем, воспитание этих девиц можно было считать законченным.