В качестве последнего средства их тотчас же постарались выдать замуж по газетному объявлению, что было в данных печальных обстоятельствах выходом наименее рискованным и не слишком безрассудным. Пришлось самым жирным типографским шрифтом расхвалить их «душевные качества», предельную любезность обхождения, даже благоразумие их склонностей, предпочтение домашней жизни. Дошли даже до того, что напечатали, будто они вообще любят пожилых мужчин. Увы, никто не откликнулся.

Что было делать?.. Работать?.. Прописная истина, не слишком убедительная и практически почти невыполнимая. Правда, у Жоржетты наблюдалась известная склонность к шитью туалетов, а Фелисьенна испытывала некоторое влечение к преподавательской деятельности. Но для этого необходимо было недоступное! Первоначальные расходы на кое-какое снаряжение, помещение и т. д. — расходы, которые (опять эта негодница — злосчастная судьба!) их родителям были по карману только

в мечтах! С горя обе они, как это слишком часто случается в больших городах, внезапно в один и тот же вечер где-то задержались и вернулись домой уже после полудня. Так началась жизнь на содержании: празднества, развлечения, ужины, любовные связи, балы, бега и театральные премьеры! С родными они виделись теперь только урывками, чтобы оказать им мелкие знаки внимания — занести контрамарки и немного денег.

Хотя во всем этом вихре золотой пыли Фелисьенна и Жоржетта из соображений пристойности вынуждены были жить отдельно друг от друга, им роковым образом приходилось встречаться. Да, это было неизбежно! Так вот, дружба их не только не ослабела из-за этой перемены существования, но, напротив, только окрепла. Ведь правда, даже среди полнейшей распущенности порой возникает потребность вновь изведать мгновения какой-то более чистой и честной жизни. И эти мгновения они взаимно обретали от беглого взгляда, напоминавшего о прошлом, о невинности их отрочества в заведении Дезагремен. Это была благородная и целомудренная иллюзия, неотъемлемое сокровище, упрочивавшее их симпатии друг к другу.