Г-жа де Шантевер (подымаясь, чтобы уйти). Вы меня оскорбляете, сударь.

Г-н де Гарель (настойчиво). Умоляю вас, выслушайте меня. Я ревновал, зверски ревновал — веское доказательство моей любви. Я побил вас — еще более веское доказательство, и побил здорово — доказательство вовсе неопровержимое. Вот если вы мне были верны и оскорблены несправедливо, тогда вы действительно достойны жалости, в высшей степени достойны жалости, признаю это...

Г-жа де Шантевер. Можете меня не жалеть!

Г-н де Гарель. Как прикажете вас понимать? Вас можно понять двояко. Или вы просто гнушаетесь моей жалостью, или она неуместна. Если жалость, которой вы, по моему мнению, достойны, незаслуженна, значит... значит, удары... скажем прямо, крепкие удары... вами более чем заслужены.

Г-жа де Шантевер. Понимайте как вам угодно.

Г-н де Гарель. Чудесно! Понял! Итак, сударыня, я был рогоносцем.

Г-жа де Шантевер. Я этого не говорила.

Г-н де Гарель. Но вы дали это понять.

Г-жа де Шантевер. Я дала понять, что не нуждаюсь в вашей жалости.

Г-н де Гарель. Не стоит играть словами, признайтесь честно, что я был...

Г-жа де Шантевер. Не произносите это гнусное, отвратительное слово. Оно меня бесит.

Г-н де Гарель. Я беру свои слова обратно, а вы признайтесь в ваших делах.

Г-жа де Шантевер. Никогда! Это ложь.

Г-н де Гарель. В таком случае я жалею вас ото всей души, и предложение, которое я намеревался вам сделать, теряет свой смысл.

Г-жа де Шантевер. Какое предложение?

Г-н де Гарель. Не стоит и говорить, оно действительно лишь при том условии, что вы меня обманывали.