– А у меня новости, – художник протянул ей письмо своего друга. – Скоро приедет Отто, и я надеюсь, что он пробудет у нас некоторое время. Ты не против?

– Господин Буркхардт может занять две комнаты внизу, там ему никто не станет мешать, он может входить и выходить, когда захочет.

– Да, это хорошо. Помедлив, она сказала:

– Я считала, что он приедет значительно позже.

– Он раньше выехал, до сего дня я тоже ничего не знал об этом. Что ж, тем лучше.

– Но он встретится здесь с Альбертом.

Когда Верагут услышал имя сына, с лица его исчезло выражение удовлетворенности, а в голосе появились холодные нотки.

– Что случилось с Альбертом? – нервно воскликнул он. – Разве он не собирался со своим другом отправиться пешком в Тироль?

– Я не хотела тебе говорить об этом раньше – не было нужды. Друга пригласили родственники, и он отказался от похода. Альберт приедет, как только начнутся каникулы.

– И останется здесь на все время?

– Думаю, да. Я могла бы на пару недель уехать с ним куда-нибудь, но тебе это будет неудобно.

– Почему же? Я мог бы взять Пьера к себе. Госпожа Верагут пожала плечами.

– Прошу тебя, не заводи опять этот разговор! Ты же знаешь, я не оставлю здесь Пьера одного.

Художник рассердился.

– Одного! – едко бросил он. – Когда я с ним, он не один,

– Я не могу его здесь оставить, не могу и не хочу. Бесполезно снова затевать этот спор.

– Ну разумеется, ты не хочешь!

Он умолк. Вернулся Пьер, и они пошли к столу. Мальчик сидел между родителями, которые стали чужими друг другу. Они ухаживали за ним, привычно беседовали, и отец старался растянуть трапезу, так как после обеда малыш оставался с мамой и не было никакой уверенности, что сегодня он еще раз заглянет в мастерскую.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В маленькой боковушке рядом с мастерской Роберт мыл палитру и пучок кистей. В дверях появился Пьер. Он остановился и стал смотреть.