– Ну, – весело сказал он, – поработали и хватит. Пора и развлечься. Не сходить ли нам в мастерскую?

Пьер поднял глаза и снова, как в тот момент, когда подъехал автомобиль, увидел растроганное, помолодевшее лицо отца.

– Ты такой веселый, папа, – с похвалой сказал он.

– Да, – кивнул Верагут.

– А разве он не всегда такой веселый? – спросил Буркхардт.

Пьер смущенно перевел взгляд с одного на другого.

– Я не знаю, – нерешительно проговорил он. Но потом засмеялся и уверенно сказал: – Нет, таким довольным ты еще никогда не был.

Он убежал, держа в руках корзинку с ракушками. Отто Буркхардт взял друга под руку и вышел с ним из дома. Миновав парк, они подошли к мастерской.

– Да, тут пристройка, – подтвердил Отто. – Между прочим, смотрится очень мило. Когда ты ее сделал?

– Я думаю, года три тому назад. Да и мастерская стала просторнее.

Буркхардт огляделся.

– Озеро просто восхитительно! Вечером мы в нем искупаемся. Славно тут у тебя, Иоганн. А сейчас покажи мне мастерскую. Есть новые картины?

– Не так уж и много. Но одну ты должен посмотреть, я закончил ее только позавчера. Мне кажется, она удалась.

Верагут отпер дверь. В просторной мастерской было по-праздничному чисто прибрано, полы только что натерты. В центре одиноко стояла новая картина. Они молча остановились перед ней. Холодная, густая от влаги атмосфера пасмурного дождливого утра никак не согласовывалась с ярким светом и нагретым воздухом, проникавшим через открытые двери в мастерскую.

Они долго рассматривали полотно.

– Это твоя последняя работа?

– Да. Надо вставить в другую раму, а так все готово. Тебе нравится?

Они испытующе взглянули друг другу в глаза. Более рослый и сильный Буркхардт напоминал большого ребенка, у него был здоровый цвет лица и живой, веселый взгляд; лицо художника обрамляли преждевременно поседевшие волосы, глаза смотрели пристально и серьезно.