Это была совершенно бессмысленная работа, потому что для того, чтобы вырыть достаточно большую для нее дыру, крысе следовало бы трудиться целыми днями, а она скрывалась, как только начинало светать, несмотря на это она трудилась, как рабочий, видящий перед собой цель. И ей кое-чего удавалось добиться, хотя из этой дыры летели лишь крошечные комья земли, но, судя по всему, когти никогда не использовались впустую. По ночам я подолгу наблюдал за ней, пока однообразность и размеренность этой картины не усыпляла меня. После у меня уже не было сил погасить огонь и спичка еще некоторое время светила крысе в ее работе. Одной теплой ночью, когда я снова услышал, как работают когти, я аккуратно, не зажигая огня, вышел наружу посмотреть на самого зверя. Крыса глубоко опустила голову с острой мордой, засунув ее почти между передними лапами, чтобы как можно ближе подобраться к древесине и как можно глубже засунуть когти под дерево. Можно было подумать, будто кто-то в хижине крепко держал ее за когти и хотел втянуть внутрь всего зверя, так она была вся напряжена. И вдруг все кончилось одним махом, когда я убил зверя. Бодрствуя, я не мог потерпеть, чтобы на мою избу, которая также была всем моим имуществом, кто-то совершил нападение.

Чтобы обезопасить избу от этих крыс, я заткнул все дыры соломой и паклей и каждое утро проверял землю вокруг. Я также намеревался покрыть досками пол хижины из утрамбованной земли, что также было бы не лишним в холода. Один крестьянин из соседней деревни по имени Екоц давно обещал мне принести для этих целей хороших просушенных досок, я много раз принимал его у себя в счет этого обещания, да он и не заставлял себя долго ждать, а приходил каждые 14 дней, иногда отправлял по железной дороге посылки, но досок не приносил. Он придумывал разные отговорки, чаще всего, что он слишком стар, чтобы тащить такой груз, и что его сын, который принесет доски, как раз теперь занят работой в поле.