А эту езду верхом вы и вовсе не должны рассматривать, как каприз жестокой госпожи. Свободные мужчины низших классов точно так же готовы во всякое время служить нашим дамам верховыми животными. Во всяком случае, о нашей рыжеволосой красавице я мог бы порассказать вам кое-что похуже, — то, что никак не объясняется местными обычаями и нравами… Я бы даже сказал, что она видит цель своей жизни в том, чтобы поступать с изысканной бесчеловечностью с принадлежащими ей чернокожими. У нее были даже столкновения с властями. Одного из своих рабов она ослепила, другого — умертвила, приказав распять между четырьмя шестами на, своего рода, бороне с заостренными зубьями. И если о ее подвигах вдруг становилось известно, то это были исключительные случаи, — среди своих подданных она пользуется таким влиянием, что никто не смеет даже перечить ей, не то, что выступать против нее публично.

Когда я высказал свое изумление по поводу того, что такая красивая и любезная женщина способна на такие поступки, Д. ответил:

— В этом нет решительно никакой психологической загадки, напротив, все объясняется чрезвычайно просто: наша графиня-плантаторша страстно любила своего мужа, и к тому же, она на редкость энергична.

Муж ее прибыл сюда с севера в надежде излечить в теплом климате свою легочную болезнь. И действительно, здесь он начал заметно и быстро поправляться. Но граф был идеалист и филантроп в благороднейшем смысле этого слова и совсем не годился на роль плантатора. Преувеличенное человеколюбие в этой стране неуместно, поверьте мне. Чтобы заставить наших чернокожих работать и не позволить им испортиться во всех отношениях, — нужна строгость и твердая рука.

А граф обращался с ними, как с равными, более того, — как с братьями, был к ним снисходителен. В награду за это он не только не получил никакой благодарности, но и нажил себе вероломных врагов в лице тех, кого хотел облагодетельствовать. Вскоре его негры распустились и уже с откровенной неохотой исполняли его распоряжения, а потом они и вовсе перестали ему повиноваться — начали угрожать его имуществу, даже самой жизни его и его жены.