— На безрыбье и рак рыба, — сказала она.

Начали играть в фанты. Девушки посовещались и присудили ей поцеловать того, кто ей больше всех нравится. Они насмешливо улыбались, предвкушая, как гордая красавица станет целовать старого Дальберга.

Но она поднялась, величественная и гневная, и сказала:

— А нельзя ли мне вместо этого дать пощечину тому, кто мне меньше всех нравится?

И в следующее мгновение щеку Йёсты обжег удар ее крепкой руки. Он весь вспыхнул, но сдержался и, крепко схватив на секунду ее руку, прошептал:

— Встретимся через полчаса внизу в красной гостиной!

Взор его лучистых голубых глаз сковал ее волю магическими цепями. Она чувствовала, что не может противиться.

Внизу она встретила его гордая и гневная.

— Какое тебе дело, Йёста Берлинг, за кого я выхожу замуж?

Он не нашел для нее ни одного ласкового слова и считал неуместным говорить сейчас о Фердинанде.

— По-моему, для тебя не такое уж это строгое наказание — просидеть десять танцев. Ты думаешь, что можешь безнаказанно нарушать клятвы и обещания? Возьмись проучить тебя кто-нибудь другой, достойнее меня, он выбрал бы более жестокое наказание.

— Что дурного я сделала тебе и всем вам, почему вы не оставляете меня в покое? Вы преследуете меня из-за денег. Вот возьму и выброшу их в Лёвен, пусть тогда, кто захочет, ищет их на дне озера.

Она закрыла лицо руками и заплакала от обиды.

Это тронуло сердце поэта. Ему стало стыдно за свою суровость. Он ласково заговорил с ней:

— Ах, дитя мое, прости меня! Прости бедного Йёсту Берлинга! Разве не знаешь ты: не стоит обижаться на слова и поступки такого незначительного человека, как я. Его гнев никого не заставит плакать; с таким же успехом можно плакать от укуса комара. Это было безумием с моей стороны, но я хотел помешать нашей самой красивой и самой богатой девушке выйти замуж за старика. А теперь вижу, я только огорчил тебя.