Я сказал, что оттого, что денег у меня будет больше, чем сейчас, я не стану счастливее. Это не совсем правда. Насколько я помню, папа вел себя с нами немногим лучше, когда у него водились деньги, по сравнению с тем, когда он был на мели, хотя одному Богу известно, не мы ли сами в этом виноваты. Но с деньгами мы его не так хватали за глотку, сейчас то же самое я испытываю на себе. Все же с деньгами жизнь не такая хреновая. У Роберты появились кое-какие развлечения, и она не так изводит меня. И маме я мог что-то подкинуть, а не отговариваться по каждому пустяку. А когда меня совсем припирало, я мог на денек-другой снять номер в отеле или съездить куда-нибудь, а то и просто взять да пройтись по улице и вернуться, когда мне заблагорассудится. Хотя, по правде говоря, я и этого сейчас не мог себе позволить. Как ни смешно, не мог. Сколько ни пытался, все кончалось скандалом. Конечно, объясни я, что и как и куда собираюсь, и почему, и когда вернусь, и пятое и десятое, и умудрись отвести подозрение, что хочу побыть один, – тогда еще куда ни шло. Если б, конечно, я захотел.

Сколько мы ни говорили с Робертой на эту тему, толку никакого.

– Но послушай, Джимми. А если я вот так возьму и пойду гулять? Тебе это как покажется?

– А ты в самом деле этого хочешь?

– Иногда мне так кажется. Как тебе было бы, если б я вот так взяла да ушла, ни слова не сказав, куда и когда вернусь? Тебе бы это показалось странным, правда ведь?

– Правда.

– Неужели ты не понимаешь, что, когда я спрашиваю, куда ты, я это делаю потому, что люблю тебя? Ведь тебе самому бы не понравилось, если б мне было наплевать, разве нет?

– Наверно, не понравилось.

– Мне тоже ужасно надоедает день-деньской дома сидеть. Что ж тут удивительного, если я хочу погулять с тобой.

– Я понимаю, милая...

– А дети буквально боготворят тебя, ты же знаешь, и им хочется побыть с тобой хоть немного. Разве тебе самому не хочется побыть с ними?