– О, Роберта!

– Так как?

– Что – как?

Здесь ничего не поделаешь. Может, деньги помогут. Фрэнки дала нам свою долю на питание за неделю вперед, да еще этот тунец, так что как-нибудь перебьемся. В субботу вечером мы устроили отличный обед: жареный тунец с картофелем и еще салат из авокадо; первый настоящий обед не помню уж с каких пор. Я принял ванну и надел чистую одежду. Фрэнки притащила полпинты кем-то подаренного джина, и мы сделали всем по «Тому Коллинзу». Малышня так навалилась на съестное, что им ни до чего дела не было, – и слава Богу, все сошло гладко. Я уже отработал неделю; Роберта прижималась ко мне бедром, она смеялась каким-то шуточкам Фрэнки, да и мама была в ударе. Словом, все было, как никогда, здорово. Я так разомлел, что чуть не прослезился от блаженства. И тут Джо говорит:

– Будьте любезны передать мне клубней.

Роберта смотрит на нее и перестает улыбаться.

– Давай-ка без твоих штучек, – говорит, – если чего нужно, так и скажи.

Джо тоже перестает улыбаться.

– Картошки, пожалуйста.

– О чем ты раньше думала?

– Да ладно, ма, – говорит Джо. – Пожалуйста, передай мне картошку.

Я передаю ей. Меня аж передернуло, но я не хотел, чтоб все началось снова, и решил лучше все перевести в шутку. Джо можно пронять, если все перевести в шутку.

– У нас здесь не принято говорить на иностранном языке, – бросаю я. – Никакого английского.

Джо не совсем искренне усмехнулась, а сама краешком глаза наблюдает за Робертой.

– Вот именно, – вступает Роберта. – Ну давай, давай, смейся. Вы с папой у нас шибко умные, не правда ли?

– Да оставь ты ее, – говорю. – Хоть раз спокойно пообедаем.

– Джо и не хотела ничего такого, правда ведь, Джо? – не унимается Роберта.

– Как сказала, так и сказала, – говорит Джо.

– Вот и отлично, – продолжает Роберта. – После обеда она помоет посуду. Это немного дурь из нее повыбьет.