– Черт бы вас всех побрал, – говорю. – Не могу я ее выдрать!

Так оно и есть, если на то пошло. Шеннон стрелой к открытой двери и стоит спиной к ней.

– Почему ты не будешь меня знакомить? – спрашивает она Фрэнки.

– Ты думаешь, я могу знакомить своих друзей с каннибалами?

– А кто такой каннибал?

– Ты и есть. Это те, кто ест людей.

Шеннон запрокидывает голову и хохочет тоненько на весь дом.

– Джимми! – кричит Роберта, растирая ногу. – Ты в конце концов накажешь этого ребенка или нет?

Я поднимаюсь; и Шеннон пожалела меня. Она убегает. К тому моменту, что я добираюсь до двери, ее и след простыл. Я выглядываю на двор, ищу ее вокруг дома, зову – ни ответа ни привета. Возвращаюсь.

– Нет ее нигде, – сообщаю.

– Ничего с ней не случится, – говорит мама. – Она, должно быть, побежала в аптеку. Она еще сегодня там не была.

– А чего она там забыла? Туда целых три квартала.

– Они дают ей десятицентовик каждый день, чтоб только она оставила их в покое.

Я поворачиваюсь к Роберте:

– Это ты даешь им, а? Чтобы не тянула деньги из добрых людей?

– Да ты что, – отвечает Роберта. – Я их не просила давать ей.

– Дай мне денег, – говорю.

– Зачем?

– Зачем? И еще ты меня, черт побери, спрашиваешь! Ты в уме? Сколько еще таких местечек она потрошит?

Мама и Роберта переглядываются.

– А ну, выкладывайте!

– Не думаю, чтоб у нее были еще места, – говорит мама, – разве что продуктовый магазинчик. Но это...

– Ах ты черт!

– Это было всего один раз, Джимми, – поясняет Роберта. – Только сегодня утром. Ей хотелось бекона на завтрак, а у нас не было. Она и пошла в магазин и взяла полфунта.

– Тысяча чертей! – кричу я. – Ладно, иду за ней. Принесу им деньги, куплю продукты и попробую уладить всю эту бодягу...

– Не горячись, – говорит Фрэнки.