Стоило Солли увидеть ее, как он поднялся и вышел прямым курсом в коридор, а потом на улицу. Я последовал за ним — ведь жалованье мне платила не Лолабель. Хотя платил ли его кто-нибудь вообще?

— Люк, — говорит Солли, выйдя наружу, — мы совершили ужасную ошибку. Должно быть, мы попали в будуар этой леди. Я достаточно хорошо воспитан, для того чтобы сделать все возможное в смысле извинений. Как ты считаешь, она согласится нас простить?

— Думаю, да, — говорю я. — Конечно, это была ошибка. Пойдем лучше поищем бобов.

Так оно и шло. Но вскоре после этого Солли вдруг перестал являться к ужину. Через несколько дней я прижал его к стенке. Он признался, что нашел на Третьей авеню ресторанчик, где готовят бобы по-техасски. Я заставил его отвести меня туда. Едва ступив за порог, я все понял.

За кассой сидела молодая женщина, и Солли познакомил меня с ней. А потом мы выбрали себе столик и принялись за бобы.

Да, сэр, за кассой там была одна из тех женщин, которым стоит только пальцем шевельнуть, чтобы заполучить любого мужчину в мире. Тут надо кое-что уметь. И она это умела. Я видел, как она действует. Вид у нее был цветущий, а платье простое. Волосы она зачесывала со лба назад — никаких тебе завитков и кудряшек. А теперь я расскажу вам, как они это делают; тут нет ничего хитрого. Если такая женщина хочет подцепить мужчину, она следит за тем, чтобы всякий раз, взглянув на нее, он видел, что она глядит на него. Вот и все.

На следующий вечер, в семь часов, Солли должен был ехать со мной на Кони-Айленд. Пробило восемь, а его еще не было. Я вышел и взял кеб. Меня грызли недобрые предчувствия.