— Едем в ресторан «Как у вас дома» на Третьей авеню, — говорю я. — А если там не найдется того, что мне нужно, поищем в седельных лавках. — И я протянул ему список.

— Босс, — говорит кебмен, — я однажды съел бифштекс в этом ресторане. Если вы по-настоящему проголодались, советую начать с седельных лавок.

— Я сыщик, — говорю я, — и вообще не ем. Давай поживее!

Когда я добрался до ресторана, линии на моей руке подсказали мне, что я должен опасаться высокого, рыжего, тупого человека и что мне предстоит потерять значительную сумму денег.

Солли там не было. Так же как и гладковолосой леди.

Я подождал, и спустя час они приехали в кебе и вылезли наружу, держась за руки. Я попросил Солли отойти со мной за угол на пару слов. На его физиономии сияла улыбка до ушей, но не я вызвал эту улыбку. — Она самая лучшая девушка на свете, — говорит он.

— Поздравляю, — говорю я. — Если ты не против, я хотел бы получить свою тысячу прямо сейчас. — Знаешь что, Люк, — говорит он, — я не уверен, что так уж шикарно провел время под твоей опекой и руководством. Но я сделаю для тебя все, что смогу, — все, что смогу, — повторяет он. — Мы с мисс Скиннер поженились час тому назад. Завтра утром мы уезжаем в Техас.

— Прекрасно! — говорю я. — Будем считать тебя осыпанным лепестками роз и акциями серебряных рудников. Но не стоит завязывать на наших деловых отношениях слишком много атласных бантиков, иначе можно вовсе потерять их из виду. Как насчет моего гонорара?

— Миссис Миллс, — говорит он, — вступила во владение всеми моими деньгами и ценными бумагами, кроме семидесяти пяти центов. Я рассказал ей о нашем уговоре, но она заявила, что это безнравственный и незаконный контракт и она не собирается платить по нему ни цента. Однако я не хочу поступать с тобой несправедливо, — говорит он. — За всю поездку я купил и отослал на ранчо восемьдесят четыре седла, и по возвращении я выберу из них шесть самых лучших и пришлю тебе.