Ясь был тихим ребенком, учился и слушался старших. Посторонние — например, гости и работники в усадьбе — считали, что мальчик этот несравненно лучше детей пана Петра и его супруги. К несчастью, пан Петр, отличавшийся, как известно, трезвым умом, усматривал в Ясе много недостатков. По его мнению, мальчик был плохо воспитан, потому что убегал от гостей, он был скрытен, потому что мало говорил, и хотя выполнял все, что ему приказывали, наверняка делал это безо всякой охоты. Пуще всего порицал его пан Петр за упрямство.

— Стоит мне моего мальца схватить за ухо, — говорил пан Петр, — как он сразу завопит. А этого я не раз порол, и как следует, а он и не пискнет. Подобным упорством отличались в детстве величайшие преступники…

Хуже всего было то, что Ясь лгал.

Однажды юный отпрыск почтенной четы примчался во весь опор со скотного двора с отчаянным воплем:

— Папочка!.. Папочка!.. Не я ходил на скотный двор, не я выпустил телят!

— Значит, их выпустил Ясь! — строго сказал пан Петр. — Правда, сынок, это Ясь?

Сынок в удивлении молчал.

— Ну, сознайся, сынок, — продолжал отец, — правда ведь, их выпустил Ясь?

— Да, да, папочка, Ясь! — подтвердил мальчик, перед мысленным взором которого встало в этот миг видение — пятихвостая плетка с костяной ручкой.

Возмущенный пан Петр поспешил на поиски виновника злодеяния и нашел его в саду под деревом. Ясь спал или, во всяком случае, притворялся, будто спит. Но проницательный опекун разгадал уловку; он тряхнул хитрого мальчишку за плечо и крикнул:

— Ты выпустил телят?

Очнувшись от сна, Ясь широко открыл глаза, отменно изобразив удивление и испуг. Столь великое бесстыдство такого маленького мальчика возмутило добродетельную душу пана Петра.

— Ох, и задам же я тебе баню, негодник! — приговаривал опекун, увлекая мальчика в свою комнату.

— Я не выпускал телят!.. Я спал в саду!.. — кричал Ясь, захлебываясь от слез.