Подбадриваемый Прончатовым, фельетонист хорошо перенес ожидание опасности, а когда стало ясно, что «Волна» выправилась и прошла мимо опасных мелей и берегов, Евг. Кетской приосанился и даже что-то быстро записал в свой блокнот. Наверное, по этой причине Прончатов поглядел на него с большим уважением и со вздохом произнес:

– Вот я смотрю на вас и удивляюсь. Колоссальной выдержки вы человек, товарищ Евг.! – Прончатов вздохнул и понурился. – Вы, журналисты, вообще воспитаны на трудностях. Как это у вас в песне поется? – Олег Олегович защелкал пальцами и начал досадливо морщиться. – Ах, вот как: «Трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете».

Инфарктно рокотал мотор «Волны», суденышко раскачивалось, как на море, волны били в тонкие переборки, и Прончатов немного послушал окружающие звуки.

«Хороший он парень!» – неожиданно подумал Олег Олегович о фельетонисте.

– Позвольте тогда еще вопросик, – почтительно обратился Прончатов к фельетонисту. – Совсем маленький вопросик! – Пожалуйста! – стеснительно ответил Евг. Кетской.

– Вопрос у меня такой, – еще более робко произнес Олег Олегович. – А бывает так, что несколько строчек достаются легко?

– Бывает, Олег Олегович, – раздумчиво ответил Евг. Кетской, – но это чаще всего то, чего не замечает читатель.

– Спасибо, спасибо! – закланялся Прончатов. – Тогда я принимаю тяжелое для меня решение – сегодня не ужинать. Не будем приставать в Горищах, товарищ Евг., не будем! Если надо, чтобы ваши строчки были замечены, я на все пойду… Желаю вам счастья на пути к постельному белью!

Когда Евг. Кетской вышел, Прончатов откинулся на спинку дивана и принялся весело, добродушно хохотать; прохохотавшись же, он кликнул Яна Падеревского.

– Янус, – торжественно сказал Олег Олегович старшине. – Я не буду есть!