ОРИАНА. Потом мне встретился этот мальчик, но он так невнятно говорит – ни слова не понимаю. Хорошо хоть, сюда меня привел.

БАЗИЛЬ. Очень рад, что ты пришла. Это Марина, мы с ней друзья детства. Помнишь ее?

ОРИАНА. Нет, не помню.

МАРИНА. А я помню вашу милость.

ПИТЕР ДЖЕК подталкивает ее локтем, что-то шепчет.

Я хотела отдать…

Протягивает Ориане ключи.

ОРИАНА. Что это?

МАРИНА. Ключи от кладовых.

ОРИАНА. Но они мне не нужны. Я тут ничего не знаю. Спасибо, конечно.

Обращается к МИКИ.

Как тебя зовут?

МИКИ бормочет что-то нечленораздельное.

ХАНС ДЖОЗЕФ. Мики его звать, ваша милость.

Громко шепчет Мики.

Пшел вон!

ОРИАНА. Нет, не отсылайте его, он такой милый. Ну же, не бойся меня.

Манит Мики к себе.

БАЗИЛЬ. Ты права, Ориана. Отныне все страхи – прочь!

МИКИ подходит к ним, опускается на колени.

Нет-нет, вставай. Надо покончить с этими бесконечными поклонами и протиранием коленок. Как жаль, что ты не слышала мою речь, все были так тронуты, правда, Питер Джек?

ОРИАНА. Мики, ты тут работаешь?

МИКИ что-то бормочет.

ХАНС ДЖОЗЕФ. Поваренок он, ваша милость. Сиротка, найденыш. Отец Амброуз подобрал на церковных ступенях.

ОРИАНА. Да, чуть не забыла, заходил отец Амброуз. Такой загадочный. А чем так странно пахнет?

БАЗИЛЬ. Отец Амброуз! Надо и мне повидать старика!

ХАНС ДЖОЗЕФ. Это вещи наши сохнут, ваша милость.

БАЗИЛЬ. Питер, скажи, слуги по-прежнему религиозны?

ХАНС ДЖОЗЕФ. В такую пору в людской по всему полу лужи, сырость – снег-то тает. Вот и припахивает. Вы уж не обессудьте, неприятный запашок.

ПИТЕР ДЖЕК. Да, ваша милость.

ОРИАНА. Могу я попросить стакан воды?

МАРИНА. Ваша милость, к ужину накрыто, если желаете…

Выходит, повинуясь жесту Питера Джека.

БАЗИЛЬ. Ах, ну да, вот и сюжеты из Святого писания. С детства их помню. Видишь, Ориана?