— Разумеется, бегать. А ведь ты на них все еще поглядываешь, правда? — спросила она.

— Все еще, — пробормотал Матиц, опустил голову и толстым тупым большим пальцем ноги стал переворачивать камешки на дороге.

Темникарица скрестила руки на груди, как будто приготовилась к долгому разговору, и спросила:

— А на какую ты сейчас посматриваешь?

Матиц поморгал влажными мутными глазами и ответил:

— На Кокошареву Тилчку.

— Ого! — с воодушевлением поддержала его Темникарица. — Ишь углядел! Кто бы мог подумать, что у тебя такой глаз. Тилчка на самом деле красивая!

— Красивая, — кивнул Матиц.

— И ты любишь на нее смотреть?

— Люблю, — признался Матиц и опять принялся переворачивать камешки.

— А что тебе говорила Тилчка?

— Ничего. Она даст мне цветок.

— Цветок?

— Подсолнух.

— Подсолнух? — всплеснула руками Темникарица. — Она даст тебе подсолнух?

— Подсолнух, — с гордостью подтвердил Матиц.

— А когда она его тебе даст?

Матиц смутился, поморгал, посмотрел в сторону и пробормотал:

— Она не сказала…

— А почему ты сам за ним не пойдешь? Подсолнухи уже цветут.

— Мать сердится, — сказал Матиц, словно оправдываясь.

— Вот дура! — пробормотала Темникарица себе под нос. — Матиц, а ты пойди за подсолнухом, если тебе Тилчка и правда обещала.

— Обещала, — кивнул Матиц.

— Тогда прямо завтра и пойди за ним!

— Пойти за ним? — спросил Матиц и почесал заросший подбородок.

— Пойди, пойди! — настаивала Темникарица. — Но вначале сходи к Лопугнику, пусть он тебя побреет!

— Вначале к Лопутнику, пусть он тебя побреет! — повторил Матиц и поднял палец, чтобы запомнить приказание.

— И только потом за подсолнухом!

— И только потом за подсолнухом!

— А потом в Лазны поесть!