Но когда снежный гусь возвращался в свой летний дом, между ними возникала какая-то преграда и Фрида не появлялась у маяка. В один год птица не вернулась, и сердце Райадера было разбито. Все, казалось, потеряло для него смысл. Всю зиму и следующее лето он был полностью погружен в живопись, и ни разу за это время не видел Фриду. Но осенью знакомый крик снова раздался из-под облаков, и большая белая птица, ставшая теперь совсем взрослой, спустилась с неба так же таинственно, как и улетела. Счастливый Райадер отправился на своей лодке в Челмбери и оставил на почте сообщение.

Прошло более месяца после того, как он оставил письмо, прежде чем Фрида появилась у маяка. Увидев ее, пораженный Райадер осознал, что она перестала быть ребенком.

После того года, когда птица не вернулась, периоды ее отсутствия становились все короче. Она стала такой прирученной, что повсюду следовала за Райадером и даже заходила в студию, когда он работал.

Весной 1940 года птицы рано покинули Великую Топь. Мир был охвачен пожаром войны. Вой и рев бомбардировщиков и грохот взрывов спугнули их. В первый день мая Фрида и Райадер стояли плечом к плечу на волноломе и смотрели, как последние розовоногие гуси и белощекие казарки покидали свое убежище. Она – высокая, стройная, свободная, как ветер, и чарующе красивая; он – хмурый, нелепый, с большой бородатой головой, поднятой к небу, и горящими мрачными глазами, наблюдающими за тем, как гуси собираются в стаю для полета.

– Смотри, Филип, – сказала Фрида.

Райадер проследил за ее глазами.