Снежный гусь взлетал кругами, расправив свои огромные крылья, но не поднимался высоко над землей, и на одном из кругов пролетел довольно близко к ним, так что на мгновение показалось, что белые крылья с черными кончиками погладили их, и они почувствовали волну воздуха от быстрого полета птицы. Она облетела вокруг маяка один раз, другой, а затем снова опустилась на землю в загоне, где жили розовоногие гуси, и начала клевать корм.

– Она не улетает, – изумленно сказала Фрида. Казалось, птица, пролетая мимо Фриды, окутала ее какими-то чарами. – Принцесса решила остаться.

– Ага, – сказал Райадер, и в его голосе тоже можно было услышать потрясение. – Она останется. Она больше никогда не улетит. Заблудившаяся Принцесса нашла свой дом. Теперь ее дом здесь, и она остается по своей воле.

Чары, которыми птица овеяла девушку, развеялись, и Фрида внезапно почувствовала испуг, причиной которого было то, что она увидела в глазах Райадера, когда он посмотрел на нее, – тоска, одиночество и нечто глубокое, кипящее, невысказанное, что таилось в них и за ними.

Его последние слова повторялись у нее в голове, как будто он произносил их снова и снова: «Теперь ее дом здесь, и она остается по своей воле». Ее тонкое чутье позволило ей почувствовать то, о чем он не мог сказать из-за того, кем он себя ощущал, – уродливым и нелепым чужаком. И если его голос мог успокоить ее, то его молчание и сила невысказанных слов усиливали ее страх. И пробуждающаяся в ней женщина заставила ее бежать от того, чего она пока не могла осознать.

– Мне… мне нужно идти, – сказала Фрида. – До свиданья. Я очень рада, что Принцесса осталась. Теперь вы будете не так одиноки.

Она повернулась и быстро пошла прочь, и его с грустью произнесенные слова «До свиданья, Фрид» донеслись до нее лишь в виде едва разборчивого звука сквозь шелест болотной травы. Она отошла уже довольно далеко, прежде чем осмелилась обернуться. Он все еще стоял на волноломе, выделяясь темным пятном на фоне неба.