Нина. Успешно идет эта ваша тренировка?
Артамон. Ах, Нина, ты немножко только войди в мое положение… После тебя – никто, поверь, никто не может понравиться.
Нина. Даже певичка от Яра.
Артамон. Фи! Это было под пьяную руку, ты слишком нетерпима… И притом совершенно недооцениваешь себя… Ведь ты чертовская женщина! И я люблю эту твою дьявольскую ревность.
Нина. Пожалуйста, я ни к кому не ревную…
Артамон. Нина… приходи вечерком в сад… По некоторым причинам я удираю сию минуту и не явлюсь до вечера… Родная моя, на минутку забудь, попробуй, приди… Я должен рассказать невероятно много…
Нина (после молчания). А если приду?
Артамон. Ты же знаешь, что!.. Мне здесь смертельно скучно… Я понял, что без тебя нет жизни нигде. Ну, приди… Если нужно – ругай меня, поколоти, только приди…
Голос Сонечки. Ау!
Нина. Зовет, идите.
Артамон. Милая, согласись… (Хватает ее, целует.) Родная моя, как я тосковал.
Нина. Пусти…
Квашнева (глядит на них из-за кустов.) Ох, батюшки, запыхалась…
Артамон исчезает. Квашнева входит. Как воз везу, разорвет меня как-нибудь в одночасье. Входит Сонечка с охапкой листьев. Сонечка. Это не вы аукали, нет? Нина не отвечает.
В лесу то там, то здесь аукнется, смотрите, какие листья. (Вздыхает.)
Квашнева. Нилку этого посылать, как за смертью… (Соне.) Кто аукался?
Сонечка. Я почем знаю. Ходят в лесу по грибы и аукаются… Мама, кого мы ждем? Пойдемте…