– Но, Вики… Ты не волнуйся и не спорь с ним, если он устроит тебе бенефис. Он – все-таки отец. Не раздражай его. А я куплю к обеду хорошего красного вина. Он и отойдет…

– Разумеется, спорить с ним не буду… Бесполезно…

И прибавил:

– Недурное вино можно иметь и за рубль, Лина.

Лина нашла, что за рубль отличное, и спросила:

– Верно, твой отец еще не вернулся?

– Шатается где-нибудь за границей.

– На какие же это деньги?

– Какой-нибудь учебник продал и, конечно, за бесценок… Но, кажется, получил тысячу. А вернется – без гроша.

– Ты, Вики, предложи ему… немного денег… Это его тронет… Так, рублей пятьдесят…

– Не возьмет. И без меня вывернется… Точно не знаешь фатера, Лина. Верно, мы скоро его увидим и, конечно, в модном сьюте

– И опять поселится в какой-нибудь меблированной комнате… Несчастный!

– Да, Лина… А ведь мог бы быть попечителем округа… Во всяком случае, получал бы три тысячи пенсии, если бы не легкомыслие – этот эффектный выход из университета!.. И сам виноват. Сам! – сентенциозно, с серьезным видом прибавил Варенцов и словно бы аккуратно занумеровал свою беспристрастную, вполне законную резолюцию, приканчивая ею дело о беспутном отце, ех-профессоре

Лина еще строже подтвердила:

– Конечно, сам виноват.

И о беспутном отце больше не говорили.

Варенцов, единственный сын, когда-то очень любимый отцом, все-таки испытывал чувство смущения и трусости при мысли о встрече с «фатером», которого высокомерно считал легкомысленным, а себя – необыкновенно последовательным и основательным человеком.

Но эти неприятные ощущения скоро прошли. Лина снова заговорила о дальнейших предположениях будущего устройства. И снова перечисляла все, что следовало бы купить, без чего нельзя обойтись и что можно пока не покупать.

– Как думаешь, милый? – спрашивала Лина.

Противоречий почти не было. Вики был в щедром настроении, и Лина старалась им воспользоваться.