В три часа ночи ты подвергаешь себя встречам с любопытными экземплярами живой природы, существами, которым капитализм придал устрашающий вид. Они кажутся монстрами, и одно присутствие в их компании наводит ужас. И все же они говорят по-английски, родились от женщины, носят имена и принадлежат к роду человеческому. С ними возможно общаться. Тому, с которым я разговорился, было тридцать пять. Он назвался Джонсом. Он поведал мне, что гуляет по ночам и отдыхает днем, стоя. Он утверждал, что это нетрудно. Он практикует это уже несколько лет. Нет, он не коммунист. Я спрашивал его, он ответил, что нет. Он боялся меня еще больше, чем я его. Звали его не Джонс. Просто в тот момент ничего другого на ум ему не пришло. Мой вопрос ошеломил его: у него отвисла челюсть, от чего его физиономия стала еще более жуткой: свалявшаяся борода, затравленный взгляд, грязь и длиннющие нижние зубы. Я проникся глубокой симпатией к этому человеку, невзирая на то что он был омерзительно безобразен, как только может быть безобразен человек, тошнотворно похотлив; в его глазах горели злоба, любопытство, жажда убийства, насилия.
Среди девочек нет ни одной заурядной – факт, достойный признания. Невозможно быть заурядной личностью, когда стоишь так близко к тайне человека. Рабочий день у девочек заканчивается в три часа ночи; и никаких тебе законов, постановлений и Администрации национального возрождения. После трех они ложатся в постель. На этот раз чтобы спать. Они уверяют, что спят в греховном покое, крепким, безмятежным, здоровым оном, где замерло в безмолвии время жизни человека.