– Доброе имя – превыше всего.

А в «Небесном совершенстве» что ни день справлялись какие-то юбилеи, что ни день объявлялась большая распродажа. И вот теперь люди оттуда тоже стали захаживать в лавку, чтобы сыграть в костяшки! Синь Дэчжи просто не мог этого видеть. Улучив минуту, он уходил за прилавок и сидел там неподвижно, уставившись на полки,– в прежние времена каждая штука шелка была обернута в белую холстину, а теперь вся – сверху донизу – выставлялась напоказ, от этой пестроты рябило в глазах! «Нет больше «Тройной удачи»,– твердил про себя Синь Дэчжи.

Впрочем, три месяца спустя и он не мог не воздать Чжоу должного. Первые итоги показали: прибыли еще нет – но нет и убытков! А Чжоу, улыбаясь, разъяснял:

– Не забывайте – это только начало! У меня еще масса неиспользованных возможностей. Опять же рекламный щит, фонари напрокат – все это денег стоит. Так-то вот!

Он любил при случае вставить в разговор это свое «так-то вот!»

– Со временем, когда щит больше не понадобится, изыщем средства поновее, попрактичнее – тогда и прибыль будет. Так-то вот!

Синь Дэчжи понимал, что Цяню уже не вернуться: мир и впрямь переменился. Чжоу был из того же теста, что хозяева «Небесного совершенства» и «Деревенских ароматов»,– и все они процветали.

А вскоре развернулась шумная кампания бойкота японских товаров. Чжоу закупил их великое множество. По лавкам уже начали ходить инспекционные группы, а он приказал разложить японские ткани на самом видном месте и распорядился:

– Как только войдет покупатель, первым делом предлагайте ему японские ткани: в других лавках ими не торгуют, боятся, и мы неплохо заработаем. Деревенским можете говорить прямо, что товар японский, они это и так знают; а горожанам говорите, что немецкий.