– Ой, неужели? А я еще не уложила коробку с гостинцами. Может, сбегать в дом и приготовить к их приходу, как ты думаешь?

– Нет, нет. Сиди. Мы их отсюда загодя услышим.

– Если только не заснем. Помнишь тот год, когда мы с тобой обе заснули? И проспали весь страшный налет? Спали себе как младенцы. А все говорили, какой был ужас.

При этом забавном, бодрящем воспоминании они опять смеются, и Пальчик снова разливает «по самой капельке». В сущности, война – это очень смешно, надо только уметь правильно смотреть на вещи.

– Что это? Уж не дождь ли пошел? – Пальчик подышала на оконце, протерла стекло рукавом меховой шубки и присмотрелась. – Нет, дождя, кажется, нет. – Она со щенячьей жадностью вгрызлась в кусок кекса. – А вот что есть, так это какой-то человек. Расхаживает по саду.

– Надеюсь, не архангел Гавриил? – спрашивает Картошка. – Он нам здесь не нужен. Пока еще.

И снова жизнерадостным дуэтом звучит их смех. Пальчик распахнула дверь убежища и кричит:

– Эй, кто это ходит? Кто там?

С огорода доносится ответ.

– А, так это вы, мистер Эккерли, – говорит Пальчик. – Мы здесь! В бомбоубежище!

– Что это с ним? – удивляется Картошка. – Он же всегда являлся в первый день Рождества. Все меняют свои привычки.

– Идите сюда, мистер Эккерли, – зовет Пальчик. – Забирайтесь к нам, если влезете. Посидим вместе.

– Да, да, – приглашает Картошка. – Присоединяйтесь к ликующим толпам.

Из сумерек за порогом появляется долговязый, понурый мистер Эккерли, похожий на жирафа-пессимиста в черном котелке. В руках у мистера Эккерли – обернутая папиросной бумагой бутылка.

– Какой приятный сюрприз! – приветствует его Картошка. – Мы не ждали вас в сочельник. Вы же всегда приходите завтра.

– Уж и не знаю. – Пессимизм исходит от мистера Эккерли подобно черному пару, вокруг свечи даже образуется нечто вроде облака. – Будет ли оно вообще, это завтра.