– Товарищи, – закричал он, – вы такие же люди, как мы! Все мы братья…
Кто-то патрубком шмякнул его сбоку по голове. Рут упал на колени и уперся в пол руками.
Громилы стояли молча и смотрели.
Рут медленно встал на ноги. Из разбитого уха на шею стекала красная струйка. Левая сторона лица вспухла и побагровела. Он снова выпрямился, тяжело, порывисто дыша. Но руки больше не дрожали, и голос стал уверенным и сильным. Глаза лихорадочно горели.
– Разве вы не понимаете? – крикнул он. – Это все для вас! Мы это делаем ради вас. Вы не понимаете, что творите.
– Бей красных крыс!
Кто-то истерически хихикал. Толпа ринулась вперед. Падая, Рут увидел холодную упрямую улыбку на лице Дика.
IV
Несколько раз ему чудились голоса, но он никак не мог понять, чьи. Наконец он открыл глаза, сознание вернулось к нему. Лицо и голова были сплошь забинтованы. Сквозь распухшие веки он увидел узкую полоску света. Некоторое время он лежал, стараясь освоиться. Потом совсем рядом услышал голос Дика:
– Очнулся, малыш?
Рут попробовал заговорить, но из его горла вырвалось какое-то сипенье.
– Они здорово обработали тебе голову. Я уж подумал, что ты готов. А ты был прав, когда толковал насчет носа. Он у тебя будет не очень красивым.
– А что они сделали с тобой, Дик?
– Сломали руку и пару ребер. Вот тебе урок – надо стараться отворачиваться лицом к полу. Так сберегаешь глаза. – Он замолчал и с трудом вздохнул. – Больно дышать, когда ребро сломано. Но нам повезло. Нас подобрали полицейские и доставили сюда.
– Мы в тюрьме, Дик?
– Да, в тюремной больнице.
– В чем нас обвиняют?
Он услышал, как Дик попытался засмеяться, но смех сразу сменился стоном.