– Что-нибудь слышно?

– Нет. Ничего.

– Почему… как ты думаешь, почему они медлят?

– Почем я знаю!

– Может, и не придут, – сказал Рут, сглотнув слюну. – Может, этот парень все наврал, пошутил просто.

– Может быть.

– Ну… а мы будем всю ночь дожидаться тут, чтобы нам свернули шею?

– Да! Мы будем всю ночь дожидаться тут! Чтобы нам свернули шею! – передразнил Дик.

После неистового порыва ветер вдруг стих. Перестала лаять собака. Поезд прогудел у переезда и прошел, громыхая. Ночная тишина стала еще глубже. В соседнем доме зазвенел будильник.

– Кто-то идет на работу. В ночную смену, наверно.

В тишине голос его прозвучал очень громко. Дверь скрипнула от ветра и медленно закрылась.

– Который час, Дик?

– Четверть десятого.

– Всего-то? А я думал, уже скоро утро… Тебе не хочется, чтобы они уже пришли и все кончилось, Дик? Послушай, Дик! Мне показалось, что я слышал голоса.

Они стояли, не шевелясь, и прислушивались.

– Ты слышишь голоса, Дик?

– Да, как будто люди тихо переговариваются.

Снова залаяла собака, на этот раз остервенело. Донесся глухой гул голосов.

– Погляди, Дик! Кто-то, кажется, остановился у заднего окна.

Старший нервно усмехнулся.

– Это чтобы мы не могли убежать. Они окружают нас. Держись, малыш! Да, теперь они идут. Помни, что виноваты не они, а система.

Послышались торопливые шаги. Двери распахнулись, и сразу ввалилась толпа. Все были небрежно одеты, все в черных шляпах. В руках у многих дубинки, трости, обрезки труб. Дик и Рут выпрямились и высоко подняли головы. Но глаза их глядели в землю.

Громилы, казалось, были чем-то смущены. Они хмуро стояли полукругом возле старшего и младшего и ждали. Ждали, чтобы кто-нибудь из них пошевелился.

Младший скосил глаза и увидел, что старший смотрит на него строго, критически, словно оценивая его поведение. Рут сунул дрожащие руки в карманы. Он заставил себя сделать шаг вперед. От страха голос его сразу стал пронзительным.