«Вы адвокат, мистер Эддишо?» — спросил он.

«Да».

«Надо полагать, человек деловой?»

Я хотел назвать его наглецом и выскочкой, но сдержался.

«Даже если предположить, что ваши слова — правда и я не люблю Кейт Добернун и хочу жениться на ней, зная, что ей не протянуть и полгода, после чего я стану богачом, — неужели вы думаете, что я такой дурак, чтобы принять ваше предложение?»

«Не вижу в этом ничего невозможного, если учесть, что тут вы получаете деньги с гарантией. В противном же случае ваша судьба будет зависеть от завещания супруги, а она ведь может его изменить».

«Этого я не боюсь».

«Я также полагал, что вы поведете себя более или менее по-джентльменски. Ее доктор сказал, что замужество убьет ее почти мгновенно. Ваше поведение не кажется вам жестоким?»

«Я тоже деловой человек, мистер Эддишо», — ответил он.

Он разом оборвал разговор, и я понял, что принес больше вреда, чем пользы, — вскоре выяснилось, что мисс Добернун известно содержание нашего разговора. Не знаю, как именно Ральф Мейсон изложил его суть, но скорее всего представил меня в самых черных красках, а себя изобразил героем, наделенным всеми добродетелями. После смерти отца и похорон мисс Добернун два или три дня хворала и вообще не выходила из комнаты, и навещать себя позволяла только Ральфу Мейсону. Мне она послала записку.

«Одно дело, — написала она, — когда вы высказали свою точку зрения мне, я не возражала, но меня возмутила и глубоко расстроила ваша попытка отвратить от меня Ральфа. Такое вмешательство просто непозволительно. Я обращаюсь к вам уже не как к другу, а только как к поверенному и прошу немедленно подготовить мне для подписи завещание, по которому вся моя собственность после смерти переходит к Ральфу Мейсону».

Могу признаться, что я человек не самого легкого нрава, и ответил я ей довольно резко: пусть такое завещание готовит другой адвокат, а я не желаю иметь с этой историей ничего общего. В тот же вечер, не попрощавшись, я уехал в Лондон.