Она начала беззвучно плакать, и запал мой иссяк — как я мог продолжать? Вместо этого я решил поговорить с самим Ральфом Мейсоном. Я навел справки в ближайшем торговом городке и без большого удивления обнаружил, что репутация у жениха наидурнейшая. Он любил приложиться к бутылке, имел буйный нрав, отличался неразборчивостью в средствах. Приятели говорили, что он хороший спортсмен, это, по всей видимости, означало, что он не пропускает ни единых бегов и играет на них отнюдь не по средствам. Эдакий провинциальный Дон Жуан — до меня пошли слухи о его подвигах: смазливая внешность и развязные манеры позволяли ему легко покорять женские сердца. Даже не представляете, как я встревожился, узнав, к какому человеку у мисс Добернун пробудились столь пылкие чувства. Но сама его порочность позволяла надеяться, что он примет некоторые созревшие у меня предложения. Я послал телеграмму Роберту Добернуну, отставному офицеру, жившему на свой пенсион с большой семьей, двоюродному брату усопшего эсквайра и единственному родственнику и законному наследнику Кейт; получив от него ответ, я пригласил к себе Ральфа Мейсона.

«Хочу поговорить с вами, как с деловым человеком, — начал я. — Когда мисс Добернун сообщила мне, что собирается за вас замуж, я без ее ведома навел справки. Признаюсь, я узнал о вас много интересного».

Он открыл было рот, но я остановил его и попросил спокойно выслушать до конца. Опыт научил меня, что со всякого рода мерзавцами нужно говорить напрямую. Откровенный цинизм в разговоре позволяет им почувствовать себя в своей тарелке, мне же удается сберечь и время, и красноречие.

«Вы знаете не хуже меня, что мисс Добернун умирает, так что не стоит меня убеждать, что вы в нее влюблены. Я не допускаю и мысли о том, что вы всерьез думаете связать с ней жизнь, и я уполномочен предложить вам доход в две тысячи в год, если вы отложите свадьбу на неопределенный срок».

Он взглянул на меня, погладил свои шикарные усы и одарил коварной улыбкой.