При его появлении я даже не поднялся.

«Доброе утро, — сказал я. — Садитесь, пожалуйста».

«Я по делу, — высокомерно ответил он. — Двадцать четвертого марта в Риме умерла моя жена, и вы являетесь ее душеприказчиком».

Я решил, что выражать соболезнование в данном случае неуместно, потому что не сомневался: этот тип упивается обретенной свободой.

«Надеюсь, вы были к ней добры», — сказал я.

«Повторяю — я пришел по делу. У меня в кармане лежит ее завещание. По моей воле его исполнителем назначены вы».

Он явно наслаждался реваншем при мысли о том, что именно я передам ему огромные владения рода Добернунов. Я молча взял завещание, очень короткое, написанное на обычном листе почтовой бумаги.

«Я, Кейт Добернун, из поместья Добернун, настоящим отменяю все составленные мной прежде завещания и распоряжения и объявляю это завещание моим последним и окончательным. Исполнителем настоящего завещания я назначаю Джеймса Эддишо, проживающего в Лондоне на Ланкастер-плсйс, дом № 103. Все мое движимое и недвижимое имущество я завещаю Ральфу Мейсону, что и свидетельствую собственноручной моею подписью. Составлено 10 сентября 1902 года.

Кейт Добернун».

Текст был написан ее рукой, ниже стояли подписи двух слуг из поместья. Я не мог поверить в такую удачу.

«Откуда вам известна форма завещания?» — спросил я.

«Я немного разбираюсь в законе», — ответил он.

«В этом я сильно сомневаюсь. — Мое сердце возбужденно забилось, но я не хотел показывать, что готов торжествовать победу. — Это единственное завещание, составленное вашей женой?»

«Да».

«Вы уверены в том, что оно — последнее?»

«Абсолютно».

«Вы обратили внимание на дату? Оно составлено за три дня до вступления в брак».

«Это завещание было написано в тот самый день, когда вы послали за мной и предложили две тысячи в год за то, чтобы я от нее отказался».