Квартира выходит окнами в переулок, и входной дверью служит пожарный выход, сооружение, чье название непринужденно хранит поэтическую истину, ибо эти огромные здания всегда горят медленным и неумолимым огнем человеческого отчаяния. Пожарный выход частично видим на сцене, т. е. площадка и нисходящие ступени.

Так как действие на сцене это воспоминание, оно не реалистично. Память требует поэтической вольности. Она опускает некоторые детали; другие, наоборот, преувеличивает в соответствии с эмоциональной ценностью предмета, ибо память в основном исходит из сердца. Поэтому внутреннее убранство освещено тускло и поэтично.

При поднятии занавеса перед публикой предстает темная мрачная задняя стена дома Вингфилдов. По обе стороны здания проходят узкие улочки, заполненные висящим бельем, мусорными контейнерами и зловещими решетками соседних пожарных лестниц. Вдоль этих боковых улиц персонажи появляются и уходят во время пьесы. В конце вступительного комментария Тома, темная стена здания медленно становится прозрачной и открывает внутренне убранство квартиры Вингфилдов на первом этаже.

Ближе к зрителю находится гостиная, которая также служит спальней Лоры, а раскладывающийся диван – ее кроватью. Сразу за ней видна столовая, отделенная от гостиной широким дверным проемом или авансценой с прозрачными затемненными портьерами (или вторым занавесом). В гостиной просматривается старомодная этажерка, уставленная множеством прозрачных стеклянных животных. Слева от проема висит увеличенная фотография отца. Это лицо красивого молодого человека в кепке солдата времен Первой Мировой войны. Он галантно улыбается, неизбежно улыбается, как будто хочет сказать, «Я буду улыбаться вечно».

Рядом с фотографией висят схема клавиатуры печатной машинки и стенографическая диаграмма Грегга. Высокая печатная машинка расположена на маленьком столике под таблицами.