– Бедняжка, какую она пережила трагедию. Хью был летчиком и они хотели пожениться, как только его переведут в аэродромную службу. И вот при возвращении из последнего рейда его самолет сбивают над Северным морем. Портсигар – это все, что осталось от него у Марции. Хью намеревался написать завещание, он был богат, но, как всякий юный дурак откладывал все на потом. Да, Марции крепко не повезло.

– Не повезло, – согласился я. – Я, конечно, видел у нее портсигар, но она никогда не говорила мне о Хью. Вероятно, ей тяжело об этом вспоминать.

– Это точно. Мне, естественно, она говорила… но тут совсем другое дело.

– Само собой. Сумочку ей уже не вернут?

– Скорее всего, нет, тем более с содержимым. Конечно, можно подарить ей новый портсигар, но… – Мэддокс пожал плечами. – Заменит ли он портсигар Хью?

Я видел, что ему хочется, чтобы я восхитился его деликатностью, поэтому, покачав головой, ответил:

– Слишком дорого по нынешним временам, учитывая налог с продаж.

– Деньги тут не причем, – ледяным голосом отчеканил он напоследок, уже решив перейти в другое купе. – Я определенно подарю ей портсигар на Рождество, но дело-то не в этом.

– Я понимаю, о чем вы, – поспешно заверил его я. – Разумеется, вы абсолютно правы. Абсолютно.

Мои слова его успокоили, и он вновь почувствовал, что может мне доверять. Приятно, конечно, восхищаться самим собой, но ему очень хотелось, чтобы им восхищались и другие.

– И в то же время я понимал, что надо что-то предпринимать, – продолжил он. – Причем немедленно. Бедняжка так плакала. Естественная реакция. И я купил ей новую сумочку. Кажется, оставленная в поезде была у нее единственной. Другую ей даже пришлось одалживать у матери. К тому же она лишилась двадцати фунтов, а до конца следующего квартала еще далеко. И я посчитал себя обязанным хоть как-то скрасить ее горе.

– Вы исключительно щедры, – с пониманием ответил я. – И наверняка купили ей то, о чем она мечтала. Вы-то разбираетесь в дамских сумочках. Я про цвет, форму и все такое. К сожалению, я в этом профан.