– Пойдем послушаем,– предложила мне Рагн хильд,– Они все теперь собрались в комнате у фру.

– Нет, я лучше лягу,– ответил я.– И тебе советую.

– А если они чего захотят и будут звонить?

– Пусть звонят на здоровье.

Тут Рагнхильд призналась, что ложиться ей не велел сам капитан – на случай, если фру что-нибудь понадо бится.

После этого признания я увидел всю историю в но вом свете. Стало быть, капитан чего-то боялся и оставил Рагнхильд караулить фру. Я снова оделся и пошел вместе с ней в господский дом.

Мы постояли в коридоре второго этажа, прислуши ваясь к веселым выкрикам из комнаты фру. Но сама фру говорила ясным, четким голосом и пьяной не ка залась.

– Ну, она у нас молодцом,– сказала Рагнхильд.

Я был бы не прочь хоть одним глазком взглянуть на фру.

Мы с Рагнхильд сошли вниз, в кухню. Но мне не сиделось, я снял лампу со стены и попросил Рагнхильд следовать за мной. Мы снова поднялись наверх.

– Вызови фру,– сказал я.

– Это еще зачем?

– У меня к ней дело.

Рагнхильд постучалась и вошла.

Лишь тогда, в самую последнюю секунду, я стал придумывать, о каком деле буду с ней говорить. Мож но, к примеру, просто заглянуть ей в лицо и сказать: капитан велел вам кланяться. Нет, этого мало. А можно так: капитану пришлось уехать, потому что Нильс не хотел отпускать никого из нас.

Секунды бывают очень долгими, а мысли мелькают с быстротой молнии. Мне хватило времени, чтобы от вергнуть оба эти плана и до прихода фру придумать третий. Впрочем, и последний мой план вряд ли в чем превосходил два предыдущих.

Фру с удивлением спросила:

– Тебе чего?

Подошла Рагнхильд и тоже удивленно воззрилась на меня.

Я сдвинул козырек лампы, чтобы свет падал на лицо фру, и сказал:

– Прошу прощения, что беспокою в такой поздний час. Завтра рано утром я собираюсь на почту, не желает ли фру передать со мной какие-либо письма?