– Письма? Нет.– Фру отрицательно покачала го ловой.

У нее был блуждающий взгляд, но пьяной она не казалась. Хотя, может быть, она просто умеет дер жаться.

– Никаких писем у меня нет,– повторила она и хотела вернуться к себе.

– Прошу прощения,– повторил я.

– Тебя капитан посылает на почту?

– Нет, я сам.

И фру ушла. Уже в дверях она с возмущением ска зала своим гостям.

– Очередной предлог.

И мы пошли вниз. Фру я все-таки повидал.

Ведь это же надо попасть в такое унизительное положение! А уж когда Рагнхильд проговорилась, я от нюдь не воспрянул духом, нет, от ее слов я совсем сник. Эта милая девушка просто-напросто обманула меня, ка питан не поручал ей бодрствовать всю ночь напролет. Рагнхильд доказывала мне, что я неправильно ее понял, но тем отчетливей стало мое подозрение. Сегодня вече ром, как и всегда, Рагнхильд шпионила на с в ой страх и риск, исключительно из любви к искусству.

Я ушел к себе. Посмотрим, к чему привела моя на стырность. Очередной предлог, так назвала это фру,– она, без сомнения, меня раскусила. И в жестокой досаде я дал себе слово отныне и навсегда никем и ничем здесь не интересоваться.

После этого я, как был, одетый бросился на по стель.

Окно у меня было открыто, и вот немного спустя я услышал, что фру Фалькенберг вышла из дому и что– то громко говорит; инженер тоже с ней вышел и время от времени коротко ей отвечает. Фру без устали востор галась, какая чудная погода, какой теплый вечер, какая благодать на дворе, насколько здесь лучше, чем в ком натах!

Но теперь ее голос звучал не так звонко.

Я подбежал к окну и увидел, что парочка стоит возле каменных ступеней у спуска в заросли сирени.

Инженера, казалось, одолевает какая-то мысль, которой он раньше не давал выхода.

– Выслушай меня наконец! – воскликнул он. Затем последовал краткий, энергичный призыв, этот призыв не остался без ответа, не остался без награды.