Анна Максимовна была в плохом настроении: Андрюша сегодня капризничал, днем не спал, и она не успела сбегать в магазин, до которого было двести метров.

– Разносолов не будет, – предупредила Анна Максимовна. – Ешьте что дают.

На эту реплику никто не ответил. Алексей Палыч, как человек, чувствующий за собой вину, старался быть незаметней; дочка, понимавшая, что мать чем-то раздражена, понимала также, что в ближайшие лет пять Анна Максимовна еще будет нужна. Летчик Саша был вообще молчалив от природы.

Но сегодня Анне Максимовне очень хотелось, чтобы ей возразили.

– Ну, что же молчите? – спросила она. – Рассказали бы хоть кто-нибудь, как день прошел.

На это предложение тоже никто не откликнулся.

– Татьяна?

– Мам, ну что у меня может быть нового? Лекции... скоро зачеты...

– Алексей?

У Алексея Палыча новости были – такие новости, что о них не то что говорить, а даже думать не хотелось.

– У меня, Аня, ничего, все по-старому.

Анна Максимовна взглянула было на Сашу, но тут же безнадежно махнула рукой.

– Выходит, у меня одной новости, – сказала она. – У нас в доме завелись мыши. Довольно странные мыши. А может быть, крысы. Правда, я еще не встречала таких крыс. Продукты едят вместе с жестянками.

При слове "продукты" Алексей Палыч слегка похолодел.

– А что случилось? – спросила Татьяна.

– Сама понять не могу, – сказала Анна Максимовна. – Сегодня полезла на полку в прихожей, хотела Андрюшке баночку яблочного сока открыть. Смотрю – как будто чего-то не хватает. Стала считать – не хватает двух пачек "Малыша", двух баночек сока и пачки рисово-молочной смеси.

За столом снова установилось молчание.