Алексей Палыч подумал, что Татьяниного допроса он может не выдержать. И тут заревел Андрюша...

Внук заревел настолько кстати, что Алексей Палыч мысленно поклялся купить ему велосипед этим же летом.

Женщины бросились к ребенку.

Алексей Палыч смылся. Он исчез из комнаты беззвучно и быстро, как исчезает изображение на экране выключенного телевизора...

Вот о чем узнал Борис Куликов в ясный весенний день в пустом весеннем лесу.

– Ну и что страшного? Вы же не признались, – сказал Борис. – Меня тоже спрашивали насчет одеяла, я говорю: не брал, и все.

– Кстати, как у тебя обошлось?

– Так и обошлось: сколько раз спрашивали, столько я и отказывался.

– Нет, Боря, – сказал Алексей Палыч, – все это очень неприятно... вранье и прочее...

– Чего тут неприятного?! – изумился Борис. – Мы же врем честно.

– Кто "мы"? – озадаченно спросил Алексей Палыч.

– Да мы с вами.

– Да... – сказал Алексей Палыч. – Ну, не то чтобы врем... Я, кстати, не сказал ни одного слова неправды, хотя и не совсем понимаю, как можно врать честно.

– Это когда не для себя, – сообщил Борис. – Не для своей выгоды.

– Да, уж выгоды тут, прямо скажем, никакой.

– Алексей Палыч, а если мы его куда-нибудь отдадим? Ведь не обязательно про него правду рассказывать. Тогда его не отзовут.

– Если не рассказывать – не поверят, – вздохнул Алексей Палыч. Если рассказать – и не поверят и отзовут. Зачем тогда рассказывать? Положение у нас с тобой, Боря, безвыходное. Там тоже, кажется, не дураки.

У обомшелого камня, лежащего на краю поляны, вдруг обозначилось нечто вроде головы.

Затем голова спряталась, на ее месте появилась кепка на палке, а голова вынырнула правее.

– Серый! – крикнул Борис. – Чтобы через пять минут дома был!

Голова снова скрылась, и тут же из-за камня высунулось дуло автомата.