Алексей Палыч произнес нечто среднее между "ха-ха" и "хе-хе", показывая тем самым, что шутку жены он оценил. И напрасно произнес. Ведь сказано: не высовывайся...

– Алексей, а уж не ты ли? – спросила Анна Максимовна.

Тут пришла пора сказать, что Анна Максимовна не ошиблась: продукты похитил как раз Алексей Палыч. Но признаваться у него не было никакого желания, потому что тогда-то и возникал самый страшный вопрос: зачем?

Ответить на этот вопрос Алексей Палыч не мог и потому избрал популярную среди неопытных преступников тактику: на вопрос отвечать вопросом. В этой тактике было два преимущества: первое – он не лгал; второе – он заставлял следователя самого отвечать на свои же вопросы.

– Зачем же они мне? – храбро спросил Алексей Палыч и даже пожал плечами.

– Я уж не знаю – зачем, – сказал Анна Максимовна. – Помню, тебе для каких-то опытов клейстер понадобился, унес ты тогда из дома пакет с мукой.

– Клейстер – другое дело. Но какие же могут быть опыты с яблочным соком?

– А может быть, тебе банки понадобились...

– Зачем же мне банки? Разве дома мало пустых банок?

Надо сказать, что врать Алексей Палыч был не мастер. И тактика его только потому позволяла уклоняться от истины, что Анна Максимовна была неопытным следователем.

Опытный следователь ставит вопрос прямо: "да" или "нет", "ты" или "не ты"? Тут-то преступник и выдает себя замешательством или каким-нибудь вилянием. Но Анна Максимовна не была специалистом по допросам.

– Это верно, – сказала она, – банок дома полно. А рисовой смеси ты тоже не брал?

– Зачем мне рисовая смесь? – гнул свое Алексей Палыч.

– Папа, тебя же никто не обвиняет. Ты просто скажи: "Не я", вмешалась настырная Татьяна.

– Зачем мне две пачки "Малыша"? – уже по инерции забежал вперед Алексей Палыч.

Татьяна как-то странно взглянула на отца.