После уроков Алексей Палыч вышел на залитый солнцем школьный двор. Вокруг было так светло, как бывает только весной. Стоял май. Листья тополей отсвечивали молодым глянцем; распушившись, купались в сверкающих лужах воробьи; в чистом высоком небе стрижи атаковали невидимую мошкару, все вокруг звенело и пело - всем было весело. Всем, кроме Алексея Палыча.

Алексей Палыч пошел вокруг школы. Вдруг он заметил, что у него как будто изменилась походка: стала какой-то настороженной, почти крадущейся. Алексей Палыч мысленно выругал себя и попытался идти нормально. Теперь получилось слишком развязно: почти вприпрыжку, да еще и портфелем размахивал, словно первоклассник.

"Да что это, сам себя запугал! - подумал Алексей Палыч. - Никто ведь ни о чем пока не догадывается. Да и как можно догадаться?.."

Так, меняя походку, Алексей Палыч приблизился к двери, ведущей в подвал школы. Дверь, как обычно, была закрыта на замок - его собственный замок, ключ от которого лежал у него в портфеле.

За дверью было тихо. Там и должно быть тихо. Ведь ничего не изменилось со вчерашнего дня, если не считать разговора с женой.

Алексей Палыч полез было за ключом, но тут же поймал себя на том, что озирается вокруг нервно и суетливо, как мелкий жулик.

"Нет, так нельзя, - подумал Алексей Палыч. - Тем более что жулик-то я скорее не мелкий, а крупный. Надо успокоиться. Со стороны я, наверное, выгляжу подозрительно. Но с какой стороны? На мне же не написано, зачем я туда иду. Если я спускался в подвал двести раз, то почему не спуститься в двести первый? Почему не пойти и еще триста раз? Никто не знает, что теперь в этом подвале. Бывают же, наконец, нераскрытые преступления! Впрочем, почему преступление? Слово-то какое уголовное."

Едва Алексей Палыч подумал о преступлении, как позади его послышался шорох.

Вздрогнув, Алексей Палыч обернулся. За его спиной стоял Борис Куликов.

- Ты что подкрадываешься? - спросил Алексей Палыч, перекладывая портфель из взмокшей правой руки во взмокшую левую. - Разве нельзя ходить нормально?