- Я не нарочно, - шепотом сказал Куликов, - просто у меня так вышло.

- А почему ты говоришь шепотом? - вполголоса спросил Алексей Палыч. - Что-нибудь случилось?

- Ничего, - вполголоса сказал Куликов. - А разве я шепотом?

- Да, - шепотом ответил Алексей Палыч. - Идем отсюда. Туда сейчас нельзя - по школе ходит пожарный инспектор. Но это не самая неприятная новость. У меня есть и похуже.

День 3-й

После второго,

о котором мы еще ничего не знаем

Если от школы подняться наверх по небольшой улочке, то, перепрыгнув через две-три канавы, выкопанные водопроводчиками, и через три-четыре, выкопанные телефонщиками, и обойдя пять-шесть ям, вырытых электриками, можно выйти на вершину холма.

Оскользнувшись на краю предпоследней ямы, Алексей Палыч измазал брючину, вполголоса чертыхнулся и даже сплюнул от огорчения.

- Этого мне никогда не понять, - сказал он. - Едва один свою канаву зароет, другой тут же начинает копать рядом. Можно подумать, что они воюют.

Борис Куликов заглянул в яму и тоже сплюнул, но не от огорчения: он целился в лягушку, барахтавшуюся в глинистой, мутной воде.

- Может, ее спасти? - спросил Борис. - Она ведь тоже животное.

- Тут в пору себя спасать, - сказал Алексей Палыч. - И вообще, Боря, хватит затевать на уроках дискуссии о животных. Мне нужно закончить программу, а голова у меня занята совсем другим. Ты знаешь чем... А тут еще - животные! Это для тебя все просто, а у меня не три головы.

- Не я же затеял про животных, разве вы не помните?

- Ничего я сейчас не помню, - сказал Алексей Палыч.

Спустившись по другому склону холма, они вошли в небольшой лесок.

По-весеннему прозрачный лес звенел голосами синиц. Ветки берез уже окутались зеленой дымкой - лопнули и начали распускаться почки. Где-то постукивал дятел; в вершинах елей шумел незаметный внизу ветер. Все эти шумы и звуки принадлежали лесу, они были его собственными и никому не мешали.