- Б-боря... это что?.. - спросил Алексей Палыч.

Борис, встревоженный тоном и выражением лица учителя, медленно повернул голову, и глаза его тоже расширились.

- Кажется, мальчик...

На столе, возле катушки, в окружении безмолвных приборов лежал голый младенец.

- Чепуха... - пробормотал Алексей Палыч.

Он сорвался с места и подбежал к двери, подергал ее. Дверь была заперта. Ключ, как обычно, торчал с внутренней стороны.

- Дурацкие шутки! - сказал Алексей Палыч.

Младенец снова коротко завопил, и крик его на этот раз был вполне человеческий и вовсе не похож на петушиный.

- Это ты его принес? - спросил Алексей Палыч.

- Я... не принес... - тихо ответил Борис.

- Где ты его взял? Отнеси сейчас же обратно!

- Да Алексей Палыч... - проговорил Борис и умолк.

Тут до Алексея Палыча наконец дошло, что дверь была заперта, что Борис все время находился у него на глазах и что еще минуту назад на столе не было ничего, кроме приборов.

Алексей Палыч на цыпочках подошел к столу и, склонив голову набок, уставился на младенца.

Сейчас учитель был похож на курицу, которая увидела червяка, но не решается его клюнуть.

Ребенок лежал спокойно: щечки его светились румянцем, гладкая кожа слегка отливала синевой - скорее всего потому, что в подвале горели лампы дневного света. Если бы Алексей Палыч не был так растерян, он должен был заметить одну весьма важную особенность на теле ребенка. Вернее, отсутствие особенности. Но в тот момент сознание Алексея Палыча было слегка затуманено.

Он медленно протянул руку и дотронулся до мальчика. Палец его ощутил живое тело. Мальчик зашевелил губами.

- Дурацкие шутки, чепуха, - ровным голосом произнес мальчик.

- Что? - спросил Алексей Палыч, но тут же не поверил ни глазам своим, ни ушам и повернулся к Борису. - Это ты сказал?

- Это он сказал, - ответил Борис.

- Чепуха... - растерянно повторил Алексей Палыч. Младенец тут же послушно согласился: