- Чепуха.

- Он не имеет права говорить! - крикнул Алексей Палыч Борису. Ему всего месяца три-четыре!

- Три-четыре, - тут же отозвался младенец. - Сейчас мы ее перемота...

- Он повторяет ваши слова, - сказал Борис.

- Да ты пойми, Боря!.. - с отчаянием сказал Алексей Палыч. - Он не может ничего повторять! В его возрасте не говорят еще ни "мама", ни "папа".

- Папа, - сказал младенец.

Алексей Палыч нервно засмеялся. Смех получился визгливый, неестественный.

- Кажется, он думает, что его папа - я. А кто же тогда мама? обратился он к мальчику.

- Мама, - сказал мальчик.

- Боря, ты что-нибудь понимаешь?

- Он повторяет ваши слова.

- Но почему только мои, а не твои? - спросил Алексей Палыч, как будто именно это было сейчас самым главным, и тут же спохватился: Господи, о чем я тебя спрашиваю? Слушай, Боря, ударь меня, пожалуйста, чем-нибудь, только побольнее.

- Зачем?

- Затем, что если я сплю, то мне больно не будет, а если не сплю, то боль ерунда, по сравнению с тем... с тем... сравнительно... запутался Алексей Палыч и умолк.

- Вы не спите, Алексей Палыч, - сказал Борис.

Конечно, Борис тоже был удивлен.

Он был удивлен, но не ошарашен. Он никогда не интересовался тем, в каком возрасте начинают говорить дети. Кто их знает, может быть, они начинают лепетать еще до рождения. Боря видел говорящего голого ребенка, значит, перед ним и был всего-навсего голый говорящий ребенок. Непонятно, конечно, как он очутился в подвале и почему его не заметили сразу. Нужно было это выяснить и отнести его к маме.

- Значит, ты его видишь? - спросил Алексей Палыч.

- Вижу, - ответил Борис.

- Какой он?

- Голый такой... маленький... голубой немножко.

- Да-да, - согласился Алексей Палыч. - Голубой... Двоим одинаковый сон присниться не может. И как он здесь оказался?