Маленький принц продолжал таять на глазах, не в силах уснуть, в то время как неподвижное море все глубже погружалось в сон. И когда через несколько дней король Иоанн, не выдержав взгляда огромных, широко открытых глаз своего сына, бежал на корабль сенешаля, отчаявшаяся королева велела позвать Бюдока и приказала ему ночью тайно отвезти одну из ее камеристок на весельной лодке к бретонке.

Анна де Витре еще не ложилась. Сидя на палубе под светлым пологом звездного неба она вопрошала море, как это обычно делали на ее родине в трудную минуту. То, что она вновь могла обратиться к морю, вселяло в нее такой глубокий молитвенный покой, давало ей такую уверенность, какой давно уже не знало ее сердце. В Руане она всегда казалась себе беспомощной, а все вокруг было пугающим и неопределенным, на море же она, наоборот, словно обретала твердую почву под ногами. Ибо на суше – повсюду леса и пещеры и мрачные замки, в которых легко спрятаться злым тайнам, а на море все открыто, как на ладони. Анна вспомнила судные дни на своей родине, вспомнила, как люди доверялись морю и подчинялись его приговору и море распознавало виновных и оставляло их в своем плену, а невинных возвращало на землю и никогда не ошибалось. Ведь море – это не маленькие, близорукие люди, море – это самое благородное и могучее творение Бога, оно ближе всего стоит к Нему по своему могуществу, оно граничит с Его небом, оно само – как Бог. Его нужно вопрошать, если хочешь услышать голос Бога. А чей же еще голос могла услышать Анна де Витре, как не Его? Ведь люди прятали от нее глаза и закутывались в непроницаемое молчание, как только она спрашивала их о юном герцоге, – казалось, будто они просто забыли его имя. А между тем Анна де Витре имела право спрашивать о нем, ведь именно из-за юного герцога ее отдали в заложницы этому чужому королю: она была залогом нерушимости его клятвы, присяги на верность новому владыке, которую тот вырвал у него силой.