– Честь имею представиться, Лариса Алексеевна Щепетович, – прямо подошла она к вставшему при ее входе с дивана Владимиру Николаевичу и подала ему руку.

Тот окинул ее жадно-сладострастным взглядом.

– Извините пожалуйста, что я, не имея чести знать вас, так настаивала, чтобы вы меня приняли, – продолжала гостья, грациозно кланяясь Шмелю.

– Ах, помилуйте, очень рад, – продолжал Владимир Николаевич крепко пожимая ее маленькую ручку, которую она не отнимала, – меня только извините, что принимаю вас в таком костюме.

Он указал глазами на халат.

Борис Александрович, раскланявшись с прибывшей, с лукавою усмешкою поглядывал на видимо растаявшего Бежецкого.

– Садитесь, пожалуйста, – продолжал между тем тот, подвигая кресло к преддиванному столу и усаживаясь на другое, стоявшее vis a-vis.

Лариса Алексеевна грациозно опустилась в кресло, умышленно выставив свою крошечную ножку.

Владимир Николаевич впился в нее глазами.

– Вы курите? – вынул он из кармана портсигар и подал ей, – мне позволите?

– Merci, я курю, пожалуйста, не стесняйтесь… – игриво отвечала она, взяв папироску.

Бежецкий засуетился, зажигая спичку и подавая ей. Лариса Алексеевна поблагодарила, грациозно склонив голову, и закурила.

Владимир Николаевич продолжал смотреть на нее влюбленными глазами.

Она, заметив, что ею любуются, кокетливо опустила глазки.

Молчание длилось несколько минут.

– Так чем же я могу вам, Лариса Алексеевна, служить? Что доставило мне счастие видеть вас у себя? Очень буду рад, если только мне удастся угодить вам, – начал он, растягивая слова и продолжая пожирать ее глазами.