– Надо просить занять пост председателя господина Величковского. Я тогда материально поддержу общество… Поддержу! – с важностью заявил Исаак Соломонович.

– Величковского! Величковского! – закричали почти все.

Он был избран единогласно.

После долгих отговорок, совещаний со своей племянницей, он согласился.

– А мне опять не удалось попасть, а хлопотал, ну все равно – хотя бы в экономы, – проворчал сквозь зубы Городов.

Общее собрание кончилось.

Все перешли в буфетные залы, обступили Величковского и беспрерывно приносили ему поздравления, жали руку.

– Теперь мы, знаете, поставим мою пьесу? – заискивающим голосом говорил ему Сергей Сергеевич.

– Неправда, прежде мой дебют в Адриене Лекуврер, – заявляла Дудкина, отстраняя Курского от Ивана Владимировича.

– Прежде всего надо перестроить сцену! – подступил к нему Чадилкин.

– Нет, до переделки поставим мою пьесу. Да еще, Иван Владимирович, могу я надеяться быть экономом? – подошел Городов.

– Господин Величковский, господин Величковский, у меня на нынешний год контракт есть – я служу, – пищала Щепетович.

– Да, Иван Владимирович, Лариса Алексеевна служит, – подтвердил Коган. – Пожалуйста, не забудьте, завтра вы у меня обедаете. У меня вина недавно из заграницы присланы. Мой погреб стоит…

Его перебил Вывих:

– Я завтра привезу вам мою статью прочесть о вашем выборе. В котором часу прикажете?

Появилось, по требованию Когана и других, шампанское.

Начались тосты.

Надежда Александровна стояла все время как окаменелая, но вдруг встрепенулась. Она взяла с подноса лакея бокал шампанского.

– Пожелаем Ивану Владимировичу серьезно и хорошо поставить наше дорогое дело. Пусть наш общий, единодушный выбор его председателем послужит прочным звеном к успеху дела и его процветанию. Пью за дело, господа!